Я под балконом что до боли мне знаком

Николай Александрович Морозов Стихотворения

я под балконом что до боли мне знаком

Наказание — штраф до 50 тысяч рублей, ато илишение свободы на срок до Но когда мне в полиции стали показывать южные лица, я сбилась и а при въезде на эту территорию установлен знак «Жилая зона». Впрочем, сама жертва водительской агрессии до сих пор чувствует головную боль и. Дворецкий отвел руку в сторону в знак дальнейшего пути, но за мной он не до боли страшная, ибо увидел я балкон, а на балконе расположилась не. Песня: Я под балконом, что до боли мне знаком Тебя там нет, но в глазах не объясняя И разбив мне сердце, Ты бросил меня И теперь я умираю от.

Нет слов таких ни в русском, ни на идиш. Настало утро, а тебя в нём. Пришла весна, а ты её не видишь. Кому теперь нужна я на земле?

Всё будет хорошо

Всё, что любила, съедено могилой. Всю жизнь жила и нежилась в тепле, и вот стою в степи пустой и стылой. Я выучусь стареть и умирать. Теперь уже мне ничего не страшно. И помнит только старая тетрадь про наш с тобой счастливый день вчерашний. Ты в него звонила, когда меня хотела подозвать. Теперь твоя кровать — твоя могила.

А мне могилой без тебя — кровать. Вот колокольчик на лугу зелёном. Мне кажется, я слышу звон стекла И воздух колокольным полон звоном - то по тебе звонят колокола Мамочка, как же ты без меня?

я под балконом что до боли мне знаком

Не я без тебя, а ты?! Плакала в трубку, когда задержусь до мобильников не дожилаи ждала меня, и ждала. И плакала, если видела сны, где маленькой я была Мне в руки упало письмо весны - листок твоего тепла. Ну как там тебе одной без меня? А мне без тебя — никак. Жизнь мою ночную к себе забрав, ты ко мне приходишь небесным сном. И вот он ждет своей очереди, и с нетерпением, и с молитвой стремится получить местечко на этот рейс.

Он даже молится и просит Бога: Вот выкрикивают несколько имен, его имени не называют. В конце концов он остается без билета. Самолет улетает без. Он очень расстроен, огорчен, возмущен, нервы на взводе. То, о чем я говорю, случалось со многими. Многие или же потому, что опоздали в аэропорт, или же потому, что им не хватило места, не попали на нужный рейс. Спустя несколько минут после того, как самолет взлетел, все вдруг слышат жуткую весть: И тот человек, который только что убивался и причитал: Если бы я был в этом самолете, я бы погиб!

А теперь я жив! А ведь мне так хотелось во что бы то ни стало попасть на этот рейс, я так упорствовал, так наставил на своем, и вот на тебе — страшно представить, что бы со мной сейчас было! Он является мне и говорит: Ну хорошо, тот, другой, он не попал на рейс и спасся. Почему со мной случилось это?

Я не знаю, что ему ответить. Потому что на самом деле феномен жизни, таинство жизни превосходит наше разумение. Единственное, что я могу сказать ему: Ты спроси Того, Кто есть Распорядитель нашей жизни. Ты спроси Того, Кто определяет, и регулирует, и знает всё.

И направляет обстоятельства туда, куда направляет, для каждого из. Он знает, сколько мы будем жить, когда уйдем, при каких обстоятельствах нас застигнет конец. Лишь только Он один знает, как и. Я и в самом деле нахожусь в растерянности. Но я знаю, что тот, кто в итоге выжил, после такого становится более зрелым, иначе смотрит на мир. Я скажу об этом. Я и так довольно долго держал тебя в напряжении.

Некоторые, услышав это предложение, говорят: Просто сидеть сложа руки и ждать? Нужно делать те дела, которые ты должен делать, нужно строить планы. А дальше довериться любви Божией и сказать: Я не знаю, что у меня выйдет из того, что я начинаю делать. Могут быть ошибки, неудачи, проблемы. Может, меня вообще вышвырнут. Вероятно, именно эту ошибку люди делают в жизни, и ты в своей, и я в.

Разные учителя, проповедники, богословы — и я мог допускать эту ошибку — с самого детства воспитывали нас и учили, что когда ты рядом с Богом, у тебя всё будет хорошо. А пришла жизнь и нас разочаровала. Потому что в реальности мы увидели, что скорее действует обратное. Мы поняли, что когда ты рядом с Богом, твои дела далеко не всегда идут хорошо. Ты сталкиваешься и с несчастьями, и со скорбями, и с преследованиями, и с болезнями, и с нуждой, и с неудачами — с такими разными малоприятными вещами.

Но через нее ты научишься возмужанию, внутреннему обогащению, смирению. Твоя душа, пройдя эти несчастья и проблемы, станет умудренной, умной, просвещенной.

Кто сказал, что человек рядом с Богом не столкнется с непредвиденными ситуациями? И что с ним не произойдет то, чего он не ожидал и даже не представлял, что вообще такое может случиться в его жизни! Нет, даже не думай, что рядом со Христом, любя Господа, ты не будешь подвергаться жизненным испытаниям. Будешь, и очень многим. С одной лишь разницей: Ты победишь многие треволнения и научишься держаться над волнами и нырять в пучину, чтобы миновать стремительный натиск.

И когда на тебя станет надвигаться волна, чтобы накрыть тебя и разочаровать, ты будешь погружаться в смирение, в любовь, в предание себя воле Божией, в полную покорность. Ты покоришься и скажешь: Ко мне на исповедь пришла одна мать, несколько лет тому. Я спрашиваю у нее: И я увидел слезу у нее на глазах.

И мы, все трое, увидели лежащую навзничь молодую женщину. Приоткрыв рот, она смотрела в потолок. Сползшие к подмышкам белые груди идеально округлые, точно очерченные циркулем; темный кудрявый треугольник внизу живота. Я с опаской приблизился. С огромным усилием проглотил слюну, густую, как столярный клей. Вы ее знаете, верно? Я видел следы легкого загара на обнаженном теле, отчего оно казалось восковым.

Всё будет хорошо / trend-hotel.info

Ну, так кто же это? Она лежала перед нами, лишенная сексуальности, вызывающая новое для меня чувство удушливого, панического страха. Можно на минуточку выйти на балкон? Корсак задумался, помычал и нехотя проговорил: Идите, только дверь попрошу не закрывать. Нетвердым шагом я вышел на воздух. Почему именно со мной должно было такое случиться. Этого же не может. Я невольно покосился через плечо. Полицейский прикрывал незнакомую девушку пледом, а Корсак, от которого меня отделял лишь порог балкона, внимательно за мной наблюдал.

Я увидел перед собой туннель тихой улицы, полуголые неподвижные деревья и в самом конце массивную громадину Дворца культуры. Но Дворец этот странным образом приблизился. Он стоял на расстоянии вытянутой руки, хоть пощупай, пугающе отчетливый, будто вырезанный из толстого коричневого картона, с черными прямоугольниками окон, в которых не было не только света, но и стекол.

Мертвая театральная, точнее, оперная, декорация, до такой степени реальная, незатуманенная привычной дымкой, вечным смогом, отдаленностью, что я подумал: Я стоял и смотрел, не в силах оторвать глаз от этого архитектурного монстра и перевести взгляд на что-нибудь другое. Тут на балкон вышел помощник комиссара, или как там его, в штатском, перегнулся через ржавые перила и подал кому-то знак рукой.

Потом выпрямился и тоже посмотрел на Дворец и выцветшее синее небо за ним, снизу подсвеченное анемичной красноватой зарей. Схватите воспаление легких, сказал. Мы вернулись в комнату.

Я услышал шум на лестнице, решительные голоса, кто-то топтался за дверью. Наконец вошли несколько мужчин; один из них, в сером халате, тащил огромный чемодан. Привычная картинка нашей повседневности. Разумеется, какой-то пожилой господин, вероятно, врач, сбросил плед и склонился над телом молодой женщины. Что происходит, подумал. И что будет. И что я делаю в этой обстановке, которую словно видел когда-то во сне.

И себя тоже словно вижу во сне. Значит, вы не можете сообщить анкетные данные покойной? Да, и терминология соответствующая. Он ко всему еще чуть-чуть заикается.

Ровно настолько, чтобы придать своей речи изысканность. Теперь заикание в моде: Не знаю, ответил я, стуча зубами. Впрочем, кажется, ее зо А где ее одежда?

Журнальный зал: Иностранная литература, №1 - ТАДЕУШ КОНВИЦКИЙ - Чтиво

Я машинально проверил, на месте ли штаны. Хоть бы уже это кончилось. Хоть бы вообще не начиналось. Корсак пошел в ванную и через минуту вернулся с пустыми руками. Зажги свет, деловито распорядился полицейский, который принес чемодан. Я зажмурился от резкого света. Ну что ж, произнес помощник комиссара, предварительно помычав.

Но тут один из бригады протянул в нашу сторону поблескивающий на свету скальпель. На простыне следы спермы. Не может этого. Я аккуратный, тихо простонал. Все на меня уставились. Откуда-то из путаницы улиц за окном донесся вой сирены.

Истерический, как сигнал "скорой". Прощу прощения, сказал тот же человек. И на том спасибо, подумал. Почему я не умер раньше. Ну что ж, повторил Корсак.

А я ужасно не люблю, когда мысль начинают излагать со слов "ну что ж".

Стихи о маме

Я наспех оделся, достал из шкафчика документы сам достал, по собственной инициативе, и в сопровождении Корсака и двух пришедших с ним полицейских вышел на лестничную площадку. Двери соседних квартир были приоткрыты, я заметил несколько впившихся в меня пар глаз. Так должно было кончиться. Но что должно было так кончиться. Внизу возле дома, рядом со "скорой помощью", стоял легковой автомобиль. На крыше крутились разноцветные мигалки.

я под балконом что до боли мне знаком

Я заметил, что левая красная, а правая голубая. Иногда увозили на поезде. Оба полицейских сели спереди, а мы с Корсаком сзади. Машина выехала на сумрачную улицу и сразу попала в пробку.

Под блеянье клаксонов мы медленно катили к площади Трех Крестов. Вялое движение в вялом городишке увядшего континента, подумал. Руины позабытых войн, скончавшихся режимов, незавершенных цивилизаций.

Какая-то утренняя звезда, наверняка поддельная, таращилась на долину улицы. Я, кажется, умираю, прошептал. В свете уличного фонаря я увидел его аккуратную макушку. Вероятно, он очень заботится о своих мягких, как цыплячий пух, волосенках, упрямо отступающих к затылку. Боязнь облысеть приучает мужчин к педантичности. Девятнадцать, сказал он, поглядев на пустое запястье. А мне казалось, раннее утро.

Я где-то потерял целые сутки. Что со мной случилось. Откуда я все это знаю. Или я читал в газете. Он так печется о своих волосах, а у меня волос слишком. Я бы мог оставить их ему в наследство. Мне они уже надоели. Горбачев идет, сонно сказал. Вон там, возле бутика. Все, уже вошел в подъезд. Корсак поглядел на меня настороженно. Врач был похож на Юлия Цезаря. Тот, что приехал с вашей бригадой.

Вы, наверно, кроме права изучали психологию?

  • Rido (Zloy) & KripMus – Я под балконом
  • Журнальный зал

Хорошо бы у нас были огромные, с дом, морозильники. Пока все не забудется, пока настоящее не станет прошлым. По полицейской рации слышны какие-то посторонние разговоры. Кто-то кому-то желает спокойной ночи. А может, она вдруг встанет, встанет и пойдет, обнаженная, в ванную. Мы вышли из машины перед комиссариатом. Я знал этот дом, обыкновенный доходный дом. Когда-то меня приводили сюда патрули.

Когда-то я интересовался политикой и любил свою несчастную родину. Около грубой деревянной двери, которую неизвестно зачем много раз выламывали, корежили ломами и обливали краской, около этой двери лежала на тротуаре цыганка, прижимая к себе спящего ребенка.

Увидев нас, она стала жалобно просить на незнакомом языке милостыню. А внутри шел ремонт. Стояли обросшие известкой козлы, на полу валялись газеты былых эпох, суетились маляры в бумажных треуголках. Прямо, прямо, сказал Корсак и повернул налево. Мы подошли к двери, обитой ржавой жестью.

Корсак отпер ее ключом, зажег свет и указал на две табуретки возле кухонного стола. Я сел на ближайшую. И вышел, не заперев двери. Я бы мог воспользоваться случаем. Хорошо бы закрыть глаза и оказаться по другую сторону. Бесконечные туннели, таинственные закоулки, неглубокие расщелины.

Темно-серые панели на голых стенах. Кто-то что-то выцарапывал на этой серости. Протестующий крик души, а может, имя случайной подружки или застрявшие в мозгу афоризмы. В голове у него трехмерная модель вселенной. Он ни на минуту не забывает, что сине-белый чуточку сплющенный шар летит в мнимой пустоте. Для нас ночь, а для него полоборота честолюбивой и самоуверенной планетки вокруг своей оси.

Я вытащил скверный жребий из шапки судьбы. Во лбу тикает боль. К горлу подступает тошнота. На ходу причесал свой весенний пушок. Поставил на середину стола магнитофон в кожаном футляре и, как-то странно, но энергично развед локти, ладонями пригладил волосы на висках. Вам придется ответить на несколько вопросов.

Он защелкал клавишами магнитофона. Потом помычал по-своему и спросил: Ну, так как это началось? Тут лязгнула дверь, и в щель просунулась голова с физиономией американского президента. Мы собрали все, что смогли. Какой-то мусор, куча пыли и пуговица от немецкого мундира времен войны. Корсак кивнул, а когда дверь закрылась, вроде бы сочувственно меня подбодрил: Ну, я вас слушаю. Черты лица у него были довольно резкие, но как будто в последний момент смягченные создателем.

Он наверняка умеет улыбаться тепло и дружелюбно в соответствующих обстоятельствах. Не знаю, как. У меня все перепуталось. Прошлое, давнее и недавнее, вчерашний день и последняя ночь.

Помню только, я маялся от скуки. Но мне всегда скучно. Пробовал чем-то заняться, ждал каких-то телефонных звонков. Но это была только попытка обмануть самого .