Под знаком нейгауза скачать

Под знаком нейгауза pdf

под знаком нейгауза скачать

Книжный магазин: 'Под знаком Нейгауза. Беседы с Катериной Замоториной'; Наумов, Лев; Изд-во: М.: Антиква, г.; ISBN: друг привез сюда книгу Л. Н. Наумова «Под знаком Нейгауза». . себя Рихтер? Нейгауза или Когана? Вы «Дневники Рихтера» читать изволили?. У нас вы можете скачать книгу Под знаком Нейгауза» в fb2, txt, pdf, epub, doc, rtf, jar, djvu, lrf! Для этого заполните поле ниже и нажмите скачать.

Не уверен, что они серьезно относились к моим лекциям, помню только, что очень просили меня поиграть что-нибудь, я с удовольствием это делал, и они платили мне трогательным вниманием и благодарностью.

Педагогика, кстати, научила меня аккуратности.

[Под знаком Нейгауза. Беседы с Катериной Замоториной] Наумов, Лев

Неожиданно зазвонил телефон, Ирина сказала, что спрашивают меня Оказалось, меня давно ждут, и я стремглав побежал принимать экзамен. Этот случай мог бы плачевно сказаться на моей карьере.

По-другому началась моя первая, вступительная лекция по анализу у пианистов. Я вошел в класс и увидел, что группа целиком состоит из представительниц слабого пола. Студентки внимательно смотрели на.

под знаком нейгауза скачать

Я за пятнадцать минут выложил им все, что должен был объяснять два часа. После мучительного молчания — мне оно казалось бесконечным — сказал: По гармонии мне помогала та же добрейшая В. Таранущенко, намечая план занятий.

В институте была еще форма заочного обучения. Из разных уголков СССР приходили бандероли с работами по анализу, я должен был копаться в них и находить ошибки. Про Первую симфонию Чайковского: Ведь с тех пор прошло так много времени! Он обратился к директору с просьбой, чтобы мне дали вести специальное сочинение, так как он хочет заниматься только у.

Потом к нему примкнул студент В. Таким образом, у меня собрался целый класс. В здании института, внизу при входе - направо располагалась школа имени Гнесиных, ее директором был обаятельнейший и деловой Зиновий Исаакович Финкельштейн.

Он меня попросил заниматься композицией с одаренным учеником Давидом Тухмановым. У нас быстро наладился контакт, я сразу оценил его способности и занимался с удовольствием. Но он был отчаянным шалопаем, пропускал предметы, плохо себя вел на уроках и так далее. Директор сказал, чтобы я не занимался с ним, если он проштрафится. Как ни странно, Тухманов подтянулся, потому что дорожил нашими уроками. Всегда вспоминаю о нем с нежностью.

Вскоре меня пригласили в консерваторию. Там я тоже преподавал теоретические дисциплины. Мне повезло, что я попал к такому хорошему музыканту Лео Абрамовичу Мазелю, о нем я уже. Он пригласил меня вести индивидуальные занятия. Я бывал на его лекциях, записывал. Кроме того, помогал в индивидуальных занятиях и Сергею Сергеевичу Скребкову, он тоже вел специальный анализ формы у теоретиков, это был другой курс.

Наконец, я встретил однажды на лестнице Генриха Густавовича. И он с ходу сказал: К тому же мне казалось, что у него были ассистенты и помимо. Но он тут же повел меня к директору и заставил оформиться. Так решилась моя судьба. Анализ я еще вел, но, в общем, стал помогать Генриху Густавовичу. И целиком окунулся в педагогический омут. Я очень волновался, советовался со Стасиком, который тоже был ассистентом: Что я буду им говорить? И я опять был в панике — как за такое короткое время выбрать самое главное?

Я, смоля папиросу — тогда я курил как сапожник, по полторы пачки в день, - прокуривал воздух вдрызг, пуская клубы дыма Тогда можно было курить прямо в классе: Я занимался два раза в неделю меня взяли на целую ставку!

под знаком нейгауза скачать

Теперь я мог себе это позволить, поскольку знал, что Нейгауз не попросит меня поиграть. Мог, наконец, насладиться его педагогикой, влиться в атмосферу двадцать девятого класса. Генрих Густавович часто просил меня подыграть на втором рояле. Я переиграл массу концертов. Нейгауз сидел сзади, и я спиной чувствовал, что ему иногда тяжело переносить громкое tutti, тогда смирял свой порыв. Помню, в Пятом концерте Бетховена, в финале, слишком выразительно сыграл тему, которая потом должна была звучать у солиста.

Генрих Густавович остановил меня и сказал, что оркестр всегда играет объективнее, тогда солист выигрывает, достигая большей выразительности. Это было тонкое замечание. Не скажу, что после этого я всегда выполнял его просьбу, но все-таки зарубил себе на носу, что аккомпанировать — не значит солировать. Однажды в класс пришел Павел Васильевич Лобанов с громадным магнитофоном. Невзирая на протесты Генриха Густавовича, настоял на своем, записывал уроки — это было замечательно. Он же записал урок Нейгауза с кинокамерой.

Несмотря на плохое качество, этот эпизод теперь можно увидеть и хотя бы отчасти представить себе один маленький фрагмент из жизни двадцать девятого класса.

Позднее, читая его письмо к сыну, я узнал, что ему бы очень хотелось и меня видеть на эстраде. И сейчас мне понятно, почему Стасик почти насильно заставил меня поиграть с. Увы, наступил год, когда десятого октября Генриха Густавовича не. Двадцать девятый класс осиротел. Мы, его ассистенты, продолжали заниматься, но уже самостоятельно.

Поначалу я, наверное, был какой-то самонадеянный дурак. Мне казалось, что если я чувствую эту музыку, так ясно представляю, как построил бы ее, то все обязательно передам, и ученик — любой — станет хорошо играть. Я просто вложу в него свое понимание, и он заиграет ярко. Вот это было мое величайшее заблуждение.

Когда я так подготовил одного ученика и он стал играть на зачете, то все присутствовавшие педагоги, профессора в один голос сказали то же, что я говорил ему на первом занятии.

Я это воспринял очень болезненно. И понял, что природу изменить. Можно только надуть пузырь и как бы обмануть и себя, и музыку, и. Потом пришел к выводу, что можно условно разделить учеников на три категории: Думаю, что талантливых от природы учить не надо или почти не надо, потому что им достаточно что-то подсказать, и они тут же все схватывают на лету.

Более того, иногда они приносили мне больше пользы, чем я. А из бездарных можно надувать мыльные пузыри, которые все равно лопаются, и это в принципе безнадежно. Поэтому роль педагогики, я понял, не так уж велика, как о ней полагают. Вот тут можно сделать почти чудеса, если очень стараться. Можно дать им свои принципы, можно развить то, что в них заложено, но пока еще дремлет.

Но все-таки я всегда с большим наслаждением занимался с третьей категорией, то есть со способными и талантливыми людьми. А мне, в общем-то, везло, потому что таких через мои руки прошло немало. Как раз публика хорошо понимает, кто говорит от себя правильно, кто говорит от себя неправильно, кто говорит от себя, может быть, с помощью меня, и довольно убедительно, и так далее.

Слушатели в этом разбираются — возможно, интуитивно, но все понимают. Я бы хотел оттолкнуться от Это немножко упрощенно, схематично, и все. Для меня самый важный принцип заключается в формуле Генриха Густавовича: Это страсть, интеллект и огромный труд.

Я убедился, что из этих градаций составляется множество разных типов учеников. Те, кто не трудятся, уже подозрительны, потому что талант предполагает наличие потребности самовыразиться, и он не успокоится, пока не добьется своего хотя русский народ в этом отношении немножко ленив; вспомним Обломова.

В таких случаях надо развивать интеллект, и срочно! Нужно изучать гармонию, которую когда-то игнорировал Мусоргский и которую сейчас с его легкой руки так не любят многие студенты - думая, что они не хуже.

Лев НАУМОВ Под знаком Нейгауза (фрагмент из книги)

Нужно изучать анализ формы. Пианисты не читают партитуры некоторые вообще не знают, как они выглядятиграют фуги до того, как пройдут полифонию Не хватает у нас общих фундаментальных дисциплин. Своим ученикам я по мере надобности просто указываю, и они понимают, что им это рано или поздно пригодится, А тот, кто ничего не знает, останется недоучкой, и это будет сказываться во время его исполнения. Словом, все музыкальные дисциплины надо все-таки изучать, иначе будешь бродить в лесу, как в потемках, и станешь радостным дилетантом.

Если человек, наоборот, не слишком эмоционален, зато у него имеется интеллект — уже лучше: А потом он часто начинает чувствовать са- [89] мостоятельно. Такой тип, вероятно, более распространен, потому что в наше время почему-то становится модным. Это новый тип пианиста, который для меня не является любимым, но которого я очень уважаю. Когда сочетается вся нейгаузовская триада — это самое лучшее.

Правда, она встречается довольно редко, и задача педагога — более или менее привести весь комплекс в гармонию. Я однажды сравнивал это со спектром цветов в белом свете: Своим днем рождения он начал гордиться, когда Гагарин вылетел на околоземную орбиту. А сын Софроницкого, А. Если б они знали, как цинично будут относиться к советской космонавтике их потомки… А как мой отец интересовался таким вопросом, как жизнь на других планетах!

Нам бы, грешным, эти заботы. Вена Музыкой дед начал заниматься, разумеется, под руководством прадеда. Интересующимся елисаветградским периодом Нейгаузов могу порекомендовать сайт http: Хорошего в этом было мало. Напомню, что дед вообще недолюбливал пианизм, как таковой. Особенно в конце жизни. Своему ученику, зятю В. Софроницкого, Игорю Никоновичу он как-то признался: Уж лучше дирижеров — там музыка, а пианисты о музыке и не помышляют! Они только и занимаются тем, что стремятся продемонстрировать свои самые пикантные места!

Наверное, потому что дед хотел ее опубликовать. Прадед с чисто немецкой последовательностью решил сделать из своих детей именно пианистов.

Ладно, счастливое или несчастное детство можно пропустить. Хотя, нельзя не упомянуть о первых концертах деда. В году дед с сестрой Талей уехали в Варшаву, где взяли несколько уроков у А. Михаловского, замечательного шопениста и будущего учителя юного В. В году они дали серию концертов в Дортмунде, Бонне, Кельне, Берлине. В тех же концертах участвовал и сам Р.

А году он поехал в Берлин, где брал уроки у знаменитого Леопольда Годовского.

под знаком нейгауза скачать

Годовскому посвящено множество интернетовских сайтов, интересных и для профессионалов и для любителей. Один из наиболее всеобъемлющих — это http: Была одна пластинка, которую слушали редко, и с плохо скрываемой усмешкой.

Прошло почти тридцать лет, прежде чем я увлекся творчеством этого мастера. И то, только всерьез заинтересовавшись фортепианными транскрипциями эпохи рококо и барокко. Здесь хочется поблагодарить профессора Б. Бородина, который прислал мне ноты этого еврейского гения. Великий маэстро отрылся мне в полной красоте своего величия. Но разными были и отклики его современников.

Никонович об отношении В.

Картинки: Лев наумов под знаком нейгауза скачать

Софроницкого и его коллег к творчеству Годовского: Перед этим спросил Метнера, что он думает о Годовском. Николай Карлович нахмурился, помолчал немного, потом сухо так говорит: Вышел Годовский, маленький, аккуратненький, долго готовился, прежде чем начать.

Первой в программе стояла Соната h-moll Шопена. С юношеским максимализмом он то пишет своим родителям: То, десять дней спустя: Такого разочарования, пожалуй, я еще никогда не испытывал. Сонату Листа сыграл, как последний ученик, без всякого смысла, чувства целого, темперамента и артистизма — даже технически не особенно, потому что октавы были совсем слабыми, к тому же медленные и порой нечеткие.

Свои переделки классических вещей играл превосходно, зато 24 прелюдии Шопена — чудовищно. Ни мгновения подлинного состояния самозабвения, артистизма — сидит наученный манекен под псевдонимом артиста и бубнит.

Ужасно хотел бы оставить Годониуса и перейти к Бузони, - ничего не поделаешь;. А на концерте — такой скандал!. Но, конечно, Годовский оказал на меня колоссальное влияние… После этих двух лет был перерыв в моих занятиях с Годовским, перерыв в несколько лет, а потом я вернулся к нему, гораздо позже… Чтобы это объяснить, надо заглянуть очень глубоко.

С зимы года, почти 2 года он проводит в Италии, о которой впоследствии всегда вспоминал с восхищением. Итальянская пресса не скупится на комплименты: Там же дед испытал первую настоящую любовь. Наверное, некоторым читателям интересно, кто была эта любовь, но я стараюсь избегать сплетен. Достаточно напомнить, что эта женщина была на тринадцать лет старше. Затем, после краткого пребывания на родине он пишет: Это была самая ужасная зима из всех, которые я пережил до сих пор.

Он поступает в класс профессора Генриха Барта учителя прославленного Артура Рубинштейна и продолжает занятия композицией у профессора П. Впоследствии — все чаще хвалит. Кстати, эти цитаты взяты из книги, которая впервые была выпущена в первой половине х годов. Быстрые отрывки играются медленнее, чем написаны, медленные — быстрее.

Владимир Горовиц — своим учителем. Но произойдет это уже после смерти легендарного Нейгауза. Во время своих московских гастролей года А. Рубинштейн зайдет в больницу, где умирает его друг Гарри. Андроникашвили, лежавший в одной палате с дедом, вспомнит: Генрих Густавович очень обрадовался, ужасно оживился.

Они заговорили по-русски, потом по-немецки. И снова перешли на русский. Они расспрашивали друг друга о прожитой жизни, но в вопросах и ответах была какая-то чересчур светская формальность.

Вошел Вишневский и предложил их сфотографировать вдвоем. Потом сфотографировались втроем с Вишневским. Он ведь вам понравился? Неискренний и поверхностный человек. Нейгауз рассмеялся тихо, но недолго.

Все-таки в нем есть что-то такое авантюристическое. И раньше было, и теперь осталось. Вот вам и друг По поводу друзей не стоит обольщаться, это я как профессиональный богослов говорю… Г. Наверное, дело не только в потере первой любви, но и в окончательном разрыве с композицией. Дед потерял то, что было ему дороже. По рассказам его друзей, он никогда не хмурился так серьезно, как при почти регулярных восклицаниях Б. У Вас был бы такой верный друг — собственная музыка!

Тогда я ему довольно сбивчиво объяснил, что у меня, насколько я понимаю, не хватает ни таланта, ни некоторых черт характера, чтобы быть большим композитором, а средним я быть не хочу — средних и так достаточно.

Но не у всех они накладываются одна на другую так одновременно и серьезно, как навалились на молодого Нейгауза. После Флоренции — Елисаветград, после любви — чувство опустошенности, после подъема вдохновения — ложное ощущение собственной никчемности. Неудивительно, что дед всерьез задумывался о самоубийстве.

под знаком нейгауза скачать

И в памяти своих учеников, друзей, родственников, поклонников и поклонниц остался искрометным, блистающим юмором и эрудицией собеседником, а ведь именно этот имидж раз и навсегда запечатлелся в их трогательных воспоминаниях! Только самые близкие из них могли хоть приблизительно догадаться, что творится в душе их кумира… Наступил год.

под знаком нейгауза скачать

Разница — почти в столетие… Снова Hochschule, снова профессор Барт. Нейгаузу неожиданно предлагают место помощника дирижера Штутгардской оперы. Казалось бы, сбылась его мечта! Казалось бы, вот, сейчас, порвав с композицией, он наконец-то вступит на свой путь!